Птицы Красной книги СССР

Сухонос

Anser cygnoides
Сухонос

Нижнее Приамурье богато озерами. И нет среди них двух похожих. Эворон - лежащее среди обширных болот и невысоких сопок; Чукчагир - с многочисленными островами, среди которых самый маленький за свою форму зовется Шапка Мономаха; вытянутое, более похожее на широкую реку Кизи и, вероятно, самое красивое - Удыль. Студеные струи горных речек впадают в озеро, скалы, поросшие лиственницами, прижимаются к его берегам, а на каменистых косах отдыхают орланы и черные аисты. И еще одна из характерных черт озера - множество водных растений - желтых, похожих на кувшинки, мелких дальневосточных нимфей. Они встречались во всех устьях ручьев и речек, а также на мелководных участках и у берегов озера. Цветок этот явно родом с юга. Об этом можно было судить по изысканной нежности венчика, по недолговечности, эфемерности лепестков и по пряному, какому-то тропическому запаху. В жаркий день казалось, что это вовсе не озеро, а огромное желтое благоухающее поле, над которым почти видимыми душными струями возносился вверх влажный аромат миллионов цветков.

Но нам вся эта экзотика скоро примелькалась, и мы без удовольствия, а, скорее, озабоченно смотрели на желтизну озера, так как не находили главного, зачем сюда приехали, - соноса. Этот крупный гусь гнездился до недавнего времени у нас в стране от Алтая до Приморья, Приамурья и Сахалина. В связи с распашкой земель, уменьшением обводненных площадей, а также из-за постоянного беспокойства и прямого преследования человеком численность его сильно сократилась. Так, в единственном в нашей стране крупном поселении сухоносов на озере Удыль насчитывается менее 150 пар. В других же местах нашей страны, например на Торейских озерах, в Забайкалье, отмечено всего 6 пар. За пределами Советского Союза сухонос гнездится в Монголии и Китае, где он, кстати, послужил исходной формой для выведения домашнего гуся. Зимует этот вид большей частью в восточных районах Китая, реже - в Корее и Японии. ...Каждый день мы находили знаки того, что сухоносы где-то поблизости, в основном это были крупные перья из крыльев и следы перепончатых лап на песке у воды. Самих птиц увидеть не удавалось - они гнездились где-то выше, по реке, а все наши попытки подняться вверх по течению на моторной лодке кончались только сломанными на перекатах лодочными винтами.

Первый раз на озере мы увидели сухоносов в середине августа. С этого времени одиночные птицы и небольшие стайки прилетали кормиться на берег. Они были удивительно доверчивы и любопытны - подпускали идущего прямо на них человека на 40-50 м и только потом тяжело взлетали с трубным громким криком. А если стали появляться взрослые птицы, то скоро по реке должны спуститься и птенцы. И мы их с нетерпением ждали, надеясь окольцевать гусят.

Наша очередная попытка подняться по течению реки кончилась легкой аварией, мы, как всегда, чинили мотор, пристав к берегу, и тут неожиданно из-за поворота показались несколько молодых, размером с крякву, но уже хорошо различимых сухоносов: шея становилась у них двуцветной и клюв по форме напоминал клюв взрослых гусей - длинный и вытянутый, "сухой".

Сухонос

Птенцы, которые плыли первыми, увидели лодку, замешкались, повернули было назад, но на них напирали остальные. И вот гусята решились и поплыли вниз мимо нас к озеру. Птенцов было много - около шестидесяти, наверняка объединенные выводки. По нашим подсчетам, около 12 выводков, так как в кладке сухоноса бывает 5-6 белых яиц.

А где же взрослые птицы? Наверное, облетели стороной этот поворот и дожидаются гусят за очередным кривуном? Хотя нет. Вереницу птенцов замыкала плывущая гусыня. Как только она показалась из-за поворота и увидела нас, тело ее стало быстро погружаться. На поверхности воды осталась только голова, торчавшая как перископ подводной лодки. В таком виде она и проплыла мимо. К этому времени мы вспомнили, что надо помимо учета гусят окольцевать хоть несколько штук. Поэтому мы оттолкнулись от берега и попытались догнать их на веслах. Гусята знали, что им делать в таких случаях. Они разом замахали куцыми крылышками и лихо побежали по воде. Увы, на веслах мы сильно уступали им в скорости.

Пробежавшись по воде, птенцы разделились на несколько групп. Одни продолжали шумно удирать по речной глади, другие начали нырять, а третьи вылезли на берег и решили уйти от опасности пешком. Мы подумали, что вряд ли сможем конкурировать в скорости с птенцами на воде, а вот на суше сможем с ними потягаться. Поэтому направили лодку к тому месту, где молодые сухоносы провели высадку десанта. Однако операция по поимке птенцов на суше не удалась - уж больно быстро они бегают.

Так что через полчаса усиленных поисков на совершенно ровной полянке нам удалось случайно обнаружить единственного гусенка, который был тут же окольцован и отпущен. Дело с кольцеванием откладывалось на неопределенное время. Мы, несколько удрученные, вернулись в небольшой домик на берегу озера и принялись чинить мотор.

На следующее утро, успешно проведя ремонт, поехали на речку проведать гусят. Птенцы заметили нас издали и попытались удрать вплавь. Но теперь мы их легко нагоняли - у птенцов не было времени выбраться на берег и уплыть от нас они не могли. Когда лодка приближалась, гусята дружно ныряли. Под водой они разворачивались и плыли навстречу лодке. В чистой воде было видно, как птенцы, окруженные серебряным слоем воздуха, который как бы прилипал к перьям, торопливо гребли лапками, вытянувшись вперед. Весь табунок всплыл за кормой. Мы развернулись и сделали еще один заход. Эффект тот же - они проныривали под днищем лодки. Я достал из кубрика небольшую сеточку и при третьем заходе, как только мы приблизились к ныряющим перед лодкой гусятам, бросил ее в воду. Опыт удался: в сетку попалось два гусенка. Еще несколько заходов, и мы окольцевали всю стайку - 9 птенцов.

Надо сказать, что это был единственный день, когда мы окольцевали сразу так много птенцов. Мотор снова сломался, и, пока его чинили, большинство выводков уже спустились в озеро, где их никто не тревожил.